Габриэль Джей Раммштайнер
Мы всего лишь цепные псы, не имеющие право на свободу. (с) Gabriel - Ну, каково, когда тебя имеют в твою аристократическую задницу? (с) Вольф "Он мило стал хлопать ресничками, а-ля «я сама невинность и в рот не ебу, кто вспорол тому ублюдку брюхо"
03.05.2017 в 00:07
Пишет Габриэль Джей Раммштайнер:



- Название: Пробуждая воспоминания
- Автор: Габриэль Джей Раммштайнер
- Бета: Hyde Park
- Фэндом: нет.
- Жанр и Категории: Slash. Darkfic, Het.
- Персонажи и Пейринги: Люцифер Лоуренс. Упоминается Найджел Уайт и другие.
- Рейтинг: R
- Дисклеймер: персонажи принадлежат игре.
- Предупреждение: OOC.
- Размещение: только с разрешения.
- Содержание: стоит всего лишь вдохнуть какой-нибудь запах, чтобы пробудить воспоминания...
- Посвящение (если есть): нет.
- Примечание автора (если есть): использованы персонажи форумной ролевой игры.
- Статус: завершен.
- Размер: 5 страниц.
- Так же размещен здесь, здесь и здесь.


Каждый запах в его жизни тесно связался с тем или иным воспоминанием, став его неотъемлемой частью. Самые сильные ароматы – самые яркие эпизоды, которые могли расцвести в памяти в любой момент, стоило только вдохнуть нужное и прикрыть глаза. Что-то острое, что-то сладкое или горькое, с привкусом кофе или же крепкого алкоголя. Самые яркие желания с запахом огня или перца, выжигающие на сетчатке знакомые образы.

Запах кофе.
Он ассоциировался с одним-единственным человеком, который с особым изяществом держал свою излюбленную кружку каждое утро, когда они встречались в его кабинете. Тот, кто легко мог рассуждать о судьбах людей, вверенных ему системой, спокойно стоя рядом, пока его телохранитель ломал кому-то пальцы, чтобы заполучить нужную информацию. Одно-единственное покушение заставило стать осторожнее и привлечь к работе профессионала, заслужившего статус ужаса нового Деймоса. Супериора западного округа определенно забавляло это партнерство на условиях взаимности: они оба имели некоторую власть друг над другом, но никогда не переходили грань допустимого. Каждая сторона заинтересована в сотрудничестве.
Найджел редко разбавлял напиток, приготовленный из суррогата, стараясь сделать его как можно крепче, чтобы запах вышел насыщеннее. Не всегда получалось, но все же именно этот аромат оказался накрепко связан с мужчиной в белом костюме, встречающим неизменной улыбкой, за которой таилось куда больше коварства, чем кто-то мог предположить. Истина сокрыта от сторонних наблюдателей за обликом идеального человека, а для грязных дел у мистера Уайта есть Лоуренс, не гнушающейся самых мерзких методов. Разделяй и властвуй – этот принцип подходил им более всего.

Запах пота.
Немногим нравится, как и самому Люциферу, но именно этот аромат напоминал о многочасовых тренировках, в которых изводил себя клирик. Хочешь быть лучшим – держи себя в форме. Простое правило, которому он следовал без лишних напоминаний. В тренировочном зале уже несколько раз меняли груши, не выдерживающие такого натиска и ненависти, с которой он обращался с ними. Случайная встреча с кем-то из родственников, отсутствие улик и зацепок в очередном деле – лучшие катализаторы для новой вспышки гнева. Приглушенный свет, красная лампа включена, оповещая о том, что зал занят – ни один смертный не решался зайти, когда там оказывался Лоуренс. Никто, кроме мистера Уайта, привыкшего к причудам своего телохранителя. Если что-то не так – ищите Люцифера в зале. Если что-то не так, то стоит готовиться к спарринг-бою, и неизвестно, чем он закончится.
Еще этот запах ассоциировался с сексом. Поваленный на маты подлым ходом Найджела, плотно прижатый и фактически обезвреженный, он ощущал, как, разогреваясь, чужое тело источало все более сильный аромат. Впрочем, секс тоже можно назвать тренировкой, только на выносливость, ведь каждый раз приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы ненароком не свернуть мужчине шею. Кто-то всегда может пострадать, посягнув на большее. Доброта душевная явно не конек этих двоих.

Запах парфюма.
Тонкий шлейф, сопровождавший многих женщин нового Деймоса. Невзрачный, как и их внешний облик, едва перебивающий аромат недорогого мыла, доступного даже для самых бедных жителей города. Небольшой флакончик лежал в сумочке у каждой уважающей себя представительницы слабого пола, который растягивали на долгий срок и использовали только в особых случаях.
Лоуренс знал, что один из таких флакончиков затерялся и у Катарины, старающейся произвести впечатление на клирика на очередном их совершенно не тайном свидании. Он давал ей уверенность в том, что у них действительно все серьезно, что он станет для нее защитой и опорой в этой жизни.
Пара капель на шею и за ушами в попытке перебить естественный запах тела. Она выбирала сладкие ноты, которые делали ее чуточку соблазнительнее, и он не без удовольствия делал вдох, ведя носом по ее коже, нарочно прижимаясь как можно ближе сзади. Ему льстило осознание того, что эта девушка желала продержаться подле него чуточку дольше, возможно, что она даже мечтала создать семью клириком. Глупышка, она ведь не задумывалась о том, что такие люди не знакомятся с кем-либо просто так.
Лоуренс весьма удачно расставил свои сети: это не так-то уж и сложно, когда хватает шарма, чтобы обольстить девушку противника (или противницы – можно называть как угодно и как приятнее) и вынудить ее работать на себя, внушив простую истину – это ради всеобщего блага. Или же лучше сказать, что ради помощи ее другу? Достаточно просто манипулировать теми, в ком с детства заложена верность системе. Вряд ли она могла догадаться, что оказалась марионеткой, используемой в корыстных целях и ради интересов двух людей. Информация, получаемая практически из первых рук... весьма удобно.

Партия началась: они собирали сведения о других власть имущих, которая могла бы послужить на благо и поставить под сомнения чужие действия. Риск? Без него никуда, но именно это и делало игру особенной, заставляло делать следующий шаг. Спуск в старый Деймос, связи с наемниками, задействование оракулов – любое средство сгодилось бы, если бы оно приближало их к цели. Найджел хотел стать единственным супериором нового города, желал доказать непригодность других? Люцифер не имел ничего против, чтобы помочь в этом деле, тем более, когда предоставлялась такая прекрасная возможность навредить одному человеку, который когда-то назывался братом. Никто не против личных мотивов, когда они не мешают разыгрывать следующий ход. А пока что стоило сделать самую малость – использовать чужую слабость против него же. Тем более, грязь всегда помогала кому-то отправиться на самое дно.

Запах антисептика.
Один из тех, который въелся в собственную кожу за годы чересчур частого использования. Лоуренс искренне ненавидел микробы, распространение которых видел везде и всюду. По крайней мере, так ему казалось каждый раз, стоило взглянуть на собственные ладони. Черные пятна расползались по коже, поглощали сантиметр за сантиметром, въедаясь все глубже и глубже. Спасало лишь средство с тонким ароматом ментола, которое всегда было при себе. Больше, втирать сильнее до тех пор, пока кожу не начинало щипать и она не краснела. Он обрабатывал даже свои бесчисленные перчатки, готовый заниматься этим часы напролет: одну пару за другой, чтобы после взять любую и спокойно отправиться на работу. Мало кто знает, но руки Люцифера всегда пахнут ментолом.
Он помнил свой первый выезд на квартиру нарушителей, где их совсем не ждали. Грязь, вонь, а по полу бегали паразиты, расплодившиеся в столь благоприятных условиях. Бесконечно долгие минуты до того, как был оглашен приговор, несколько смертей и чувство того, что вся мерзость с девицы, упавшей в его руки, медленно переползла и на него. Ему потребовался не один день, чтобы это воспоминание переросло в самую настоящую фобию, о которой не каждому захочется распространяться.

Запах сигарет.
Курение – один из многих пороков клирика, с которым он не мог и не хотел бороться. Он не курил на заданиях, не позволял себе подобного и при Найджеле, предполагая его отрицательное отношение к подобному, но все же находил время, чтобы сделать несколько затяжек. Суррогатный табак не имел ярко выраженного аромата, но после него всегда оставался горьковатый привкус на губах, особо ценимый мужчиной.
Первая сигарета напоминала о том дне, когда человек, которого он привык называть другом, решился сбежать. Лоуренс не забыл того момента, как держал на прицеле стремительно убегающую фигуру, но так и не смог заставить себя спустить курок, испытывая омерзительное чувство жалости. После он раскаялся в том, что позволил себе эту слабость, но изменить что-либо не мог. Зато на глаза попалась закрытая пачка сигарет, оставленная ныне покойным хозяином квартиры, которую клирик и прихватил с собой, чтобы на улице затянуться в первый раз.
А после к этому аромату примешался и запах жженой кожи: все свое негодование, злость и омерзение Люцифер вымещал на тех, кому не суждено было жить долго и счастливо. Последнее наказание лично от клирика, приносящее удовольствие лишь ему, сопровожденное тушением бычков об открытые участки кожи. Система не осудит, а трупы никто не увидит – после клириков сюда прибудут чистильщики, которые уничтожат все, что может напомнить о преступниках.

Запах крови.
С металлическим оттенком, шлейфом тянущийся за каждым из людей, кто оказался в этой фракции. Клирики – единственные, кому официально разрешено убивать и кто не без удовольствия выполняет свою функцию. Жестокость проросла в их сердца и стала частью жизни. Запах крови – один из самых любимых, и не стоит удивляться тому, что они действительно любят пытки. Доступ в штаб клириков открыт немногим, еще меньше знают, что полы допросных всегда испачканы алыми пятнами, которые въелись и не оттирались, сколько бы ни старалась уборщица.
Этот аромат ассоциировался с наслаждением у Лоуренса: после побега единственного друга он нашел успокоение для своей черной души лишь в чужих муках. Подозреваемый дергался в его руках, пока он буквально за ногу тащил его в допросную. Кричал, что ни в чем не виноват, что ничего не знает, но Люциферу нравилось полагать иначе. Затащить в темную комнату, запереть дверь, чтобы никто, кроме матери-системы, не посмел помешать их уединению, после чего клирик отпускал себя на волю. После его работы часто находили вырванные ногти или выбитые зубы, но если кто-то смел обманывать мужчину, то не стоило удивляться и отрезанным пальцам, а так же разбросанным лоскутам кожи.

Конечно, Найджел наводил справки о человеке, которого прислали ему на роль телохранителя. Он изучал досье Лоуренса весь вечер, а потом перечитывал еще несколько раз, стараясь понять, можно ли доверять ему. Оказалось, что сомневался зря: помимо верности системе, у этого клирика чувствовалась патологическая страсть к власти и насилию, а именно это можно использовать во благо своих интересов.
Они заключили негласный союз о сотрудничестве, решив попробовать разыграть непростую партию, смыслом которой становилось изменение нынешней верхушки власти. Когда есть амбиции, их всегда хочется воплотить, тем более, если свято веруешь в то, что результатом подобного станет всеобщее благо. Ну, может, и не всего общества, но... впрочем, без всяких "но". Из нового Деймоса давно стоило убрать тех, кто не мог соответствовать стандартам мистера Уайта, кто казался недостаточно хорош, чтобы дышать этим воздухом. Конечно, действовать одному не очень-то и удобно, но имея в запасе доказательства вины Дитриха, с ним вполне можно было сотрудничать. Сильный противник, которого стоило держать ближе к себе ради безопасности собственных планов. А если тот попытается действовать против него... что ж, не зря же Лоуренс мучил себя, спускаясь в старый город. Обнародование подобной информации навсегда уничтожит супериора, подорвав доверие вверенного ему народа. Главное – не позволить переиграть себя в этой партии. А потому все свои грехи стоило как можно дальше спрятать. О них никто не должен знать.


Запах аммиака.
Подобное напоминало о том, насколько же люди нового Деймоса слабы, раз не могли сдержаться. Страх заставлял их опускаться до уровня, недостойного даже звания животного. Отвратительные твари, которые вызывали крайнюю степень омерзения у клирика. Их жилища пропитались подобными запахами, въелись буквально в матрасы, на которых те спали.
Люцифер помнил достаточно миловидное лицо девушки, оказавшейся загнанной в подобные условия своими родителями. Он не испытывал жалости, не думал ее спасать – не стоило даже надеяться на проявление подобных чувств у узаконенного убийцы. Впрочем, ее слезы и мольбы пробудили желание, которое мужчина не собирался откладывать на потом. Задрать платье, спустить белье – ему не потребовалось много времени, чтобы приноровиться к привычному. И он бы наверняка получил удовольствие, разложив ее на столе, если бы паскудина не вздумала обмочиться прямо при нем. Вышибленные мозги лучше всего доказывали то, что она зря это сделала.

Запах цветов.
Лоуренс совершенно не разбирался в цветах и благо, что не страдал аллергией на пыльцу. Но они накрепко связались с человеком, которого он называл своим новым другом, но фактически бессовестно использовал – Энцо Морини. Милый и совершенно не от мира сего парень, окруженный садами. Обитель оракулов – единственное место, где растения были на всех уровнях, пронизывали, казалось бы, все здание от и до, создавая особую атмосферу. Говорят, что это нужно для их успокоения и расслабления, чтобы повысить эффективность предсказателей.
В первый раз клирик пришел сюда только для того, чтобы оракул помог найти преступника, сбежавшего из-под носа другого стража порядка. Его попросили подождать в саду, куда и проводили. Там-то он впервые и увидел голубоватые цветы, которые едва покачивались на легком ветру, распространяя вокруг себя приятный аромат. Не слишком сильно, но этот аромат защекотал ноздри, и мужчина все-таки чихнул. Позади него раздался тихий смех и замечание, что это просто от отсутствия привычки. Энцо представился, подошел ближе к клирику и сорвал один из цветков, который вручил Люциферу. Он никому и никогда не скажет, что все-таки сохранил его, заложив в страницах свода законов.

Запах жженой резины.
Привычный, существовавший рядом с ним далеко не первый год, когда служебная машина резко срывалась с места, чтобы как можно скорее довезти до пункта назначения. Запах погони, адреналина, возможной опасности – сочетание нескольких факторов плотно связывались с этим ароматом и будоражили воображение клирика.
Их водитель – совершенно неадекватный человек, у которого уже далеко не в первый раз едва-едва кто-то не погибал под колесами. Он не щадил покрышки, выжимая педаль газа в пол, скалясь не менее безумно, чем маска многоликого.
Стоило только прикрыть глаза, как в памяти возрождалась их первая погоня: машину бросало из стороны в сторону, водитель не останавливался, заставляя понервничать и некоторых пассажиров. Если они упустят преступников – потеряют доверие системы. Их машина сидела буквально на хвосте, но обогнать и остановить не удавалось. Тогда Лоуренс решил действовать: кто-то назвал его безумцем, но он распахнул дверь, повис на ручке, чтобы выпустить несколько пуль по чужим колесам. Визг тормозов, машину занесло, и она врезалась в столб, а водитель клириков едва успел остановиться, резко вывернув руль. Люцифер вылетел на улицу, его протащило несколько метров по земле, но он смеялся, довольный результатом свой выходки. Зато они не упустили преступника.

Лоуренс не раз предупреждал Уайта, что связываться с ним – дело опасное. Поправляя охраняемому объекту галстук и нарочно затягивая чуточку сильнее, он напоминал о том, что если появится приказ, то его рука не дрогнет. Если система посчитает Найджела неугодным – он его устранит. Впрочем, говорил это лишь для того, чтобы мужчина был осторожнее, совершая очередной ход. В конце концов, в планы клирика не входило столь скорое расставание. Слишком многое поставлено на карту, возможно, что даже чуточку больше, чем предполагал Люцифер.

Запах гнили.
Этот аромат напоминал о самом мерзком месте, в котором приходилось оказываться мужчине: подтекающие трубы, одинокие крысы, пробегающие мимо ног, а где-то совсем рядом что-то разлагалось. Или кто-то – вряд ли осталась хоть какая-то возможность сказать точнее, не проводя анализов. Ни лица, ни формы, ничего – темная дрянь, смердящая так, что сложно сделать вдох.
Его сложно описать, да и Лоуренс не желал вспоминать все те определения, которые мог бы использовать, зажимая белоснежным платком нос и рот. Но все-таки клирик не мог сдвинуться с места еще какое-то время, рассматривая что-то некогда живое. Прежде ему не приходилось сталкиваться с подобным. Люди нового Деймоса лишены такого «счастья», их мысли стерильны, и они даже не могут представить, что что-то из плоти и крови может превратиться в такое. Система заботится о своих гражданах, и все останки уходят в печь.

Запах снега.
Тонкий, едва уловимый, обеспечиваемый заботливый системой… каждый год на несколько недель дороги укрывались тонкими хлопьями, которые источали аромат хвои. По крайней мере, именно так называли его ответственные за установку погоды под куполом.
Первый год обучения в школе. Они вместе со средним братом шли к первому уроку, Лоуренс нервничал и постоянно оглядывался назад, в сторону дома. Боялся? Да, вероятно, хотя теперь сложно с точностью сказать, чего именно. Брат крепко сжимал его руку и даже несколько раз позволил себе улыбнуться. Он говорил о том, что все будет хорошо, что учиться надо ради будущего. Даниэль многое рассказал за время их похода, показавшегося бесконечным. Но у самой школы они остановились: брат достал из кармана леденец и пообещал такой же, а еще то, что всегда будет рядом. Даниэль не сдержал своего обещания.

Запах кожи.
Искусственная, особо прочная, созданная учеными ради того, чтобы как можно реже приходилось менять форменную одежду. Она практически ничем не пахла. Так, что-то синтетическое, что сложно определить, но все же…
Лоуренс никогда бы не забыл самый прекрасный день в своей жизни: ему пришло письмо, в котором говорилось о распределении на обучение клириком. Кажется, он впервые в жизни гордился собственными успехами и чувствовал, что и сам добьется всего желаемого. Ему никто не нужен. Никакие родственники или друзья.
Их собрали во дворе, каждому выдав комплект униформы. Гладкая, приятная на ощупь, свежая ткань, обещающая начало новой жизни, в которой больше не будет места ничему, кроме черного. Юных студентов отправили переодеться, где он и познакомился со своим соседом – сдержанным, но многообещающим парнем, которому пророчили выдающееся будущее. Человек, которого юный Люцифер решился взять за образец для подражания. От них обоих пахло синтетикой, когда они выходили на очередное построение в новом обличии.

Энцо знал о начатых играх двух не последних людей. Знал, не одобрял, но исправно помогал выбирать верный путь для очередного шага. С подачи одного практически в противозаконную деятельность оказались втянуты трое. Двое выкрутятся, а что будет с остальными?.. Что ж, время покажет, но ни Найджел, ни Лоуренс не собирались отступать. Что может быть прекраснее подобных планов? В конце концов, ему не так-то уж и многое осталось терять, а пути назад давно нет. Возможно, что им все-таки повезет, чтобы провернуть эту аферу, а нет… Они хотя бы попытаются получить желаемое. Ради лучшего будущего, но не в масштабном плане. Люцифер знал, что если прикрыть глаза и вдохнуть новый аромат, то, возможно, он увидит желаемое, окрашенное в привычное черное или алое.
Ну а пока стоило сделать новый шаг, выворачивая истину наизнанку и заставляя других стать пешками в их игре. Еще немного и тогда… Лоуренс чувствовал, как запах опасности будоражит кровь, заставляет сердце биться чаще. Интересно, сколько еще новых ароматов накрепко свяжутся с воспоминаниями?


URL записи

@темы: Фанфики, Deimos